© Дан Воронов 20/12/2010

Стекло. Шум. Вагон метро. Средней заполненности — сидячие заняты все. Стоячих где-то человек 10-15. Они качаются, потом поезд останавливается. Кто-то выходит. Кто-то выходит. Молодой человек, сидящий на крайнем месте, нервно вертит в руках загран паспорт — открывает его и там заложено три билета на самолёт, проверяет их по одному. Замечает, что мы на него смотрим. Закрывает паспорт и запихивает в нагрудный карман. Потом накрывает голову капюшоном и склоняется.
Остановка. Кто-то выходит.
В вагон рьяно врывается старушонка, лет шестидесяти, в очень подратой одежде, с цветастым платком на голове и с огромной тележкой на которой пухлая клетчая сумка — из неё торчат несколько маленьких палок-деревцев “на посадку”. Она кряхтит, зло зыркает по сторонам и “паркует” тележку у поручня. Камера показывает как старушонка берётся рукой за трубу поручня — перефокус и за трубой на крайнем месте сидит тот самый молодой человек в черном риглане.  Его голова наклонена вниз — смотрит в пол, её сильно прикрывает капюшон.

Старушонка: — Сыну, уступы мисце старушке!
Проходит секунд 20 и ничего не происходит, старушонка кряхтит, зло смотрит на молодого человека. Он смотрит в пол.

Старушонка: — Тебя що маты не учила, що старых надо уважать? Де твоя совесть? Чего сыдишь, инвалид шо ли? Молодой ищо, постоишь! Мы у вашем возрасте не рассиживались.
Проходит ещё секунд 10 и всё ничего не происходит, старушонка начинает оглядываться вокруг себя и обращаться в толпу  при этом нависая над молодым человеком.

Старушонка: — Поглядите на него, ноги, наверное, болят? Пусть сидит-сидит, я вже выхожу! Ни, граждане пассажиры, вы его не трогайте, ему же нужнее! Вин же безсовисный! Шо з него возмешь?
Люди вокруг стараются делать вид, что ничего не замечают. Старушонка смотрит по сторонам и понимает что никто её не поддержит. Начинает ногой пихать молодого человека.

Старушонка: — Чо, старик, что ли?! Девки вже на тебя не смотрят? Импотент? (пауза) На кого наежаешь? Знаешь что мы с такыми как ты раньше делали? (пауза) А мне похрен на тебя, ведь это ты никому не нужен, долбоеб! (пауза) Тварь вонючая! Падонок! Наневиджу вас усих!! Мы так не жилы, в наше время люди были людьми. (пауза) Не то шо вы! Долбоеб, блядь! И мать твоя блядью была!! И вси вы бляди!

И со словам “Убила б долбоебов блядей” старушонка выкатывает тележку из вагона распихивая кто попадается на своем пути.
Молодой человек мееедленно встает и прямо перед закрытием дверей выходит из вагона.
В то время как двери закрываются (на них прозрачные рекламы с закатом), мы видим со спины медленно удаляющегося сгорбленного парня в черной одеже и с капюшоном на голове. На спине большими белыми буквами написано “You Know You’re Right” (сейчас это только мелькнуло, но потом будет всё чаще и чаще видно).

Эскалатор едет в вверх. Шум. Дрожащая камера. Парень со спины. Вверху где-то слышны гневные крики старушонки. Опять реклама с закатом солнца.

Подземный переход, камера двигается, мелькают люди. То и дело видим спину парня.

Светло. Спальный район панельками на горизонте. Пустырь с глиняной почвой, вокруг валяется разный мусор. Весна, тут и там растут мелкий чагарнык. Вдалеке деревья и поют птички. Лужи. Старушонка резво катит свою тележку, перетаскивая её через ухабы. Камера сзади догоняет бабку по ходу показывая лежащий возле дороги метровый кусок тонкой железной трубы — он прижимает обрывок газеты на котором видно рекламу с закатом солнца. Дальше камера делает полёт вокруг бабки и снимает её спереди. Потом рваным зумом наводит в даль пустыря, где в дёрганном кадре видно медленно идущего парня. Зум возвращается обратно. Бабка сейчас на очень сложном ухабе поворачивается, чтобы перетащить тележку, спиной вперед и тоже видит парня уже достаточно близко. Начинает дергать ручку тележки. Та неподаётся. Ещё несколько раз. Зум на медленно надвигающегося парня. Обратно. Тележка падает. Камер следует за ручкой тележки. Потом на дорожку и ноги на ней. Бабка бежит как может, прихрамывая в сторону домов. Камера показывает её секунд 5, а потом бежит за ней ещё секунд 7.

Темно. В кадре дрожит кусок асфальта, камера поднимается чтобы захватить спину бабки. Бабка медленно полубежит практически уже на четвереньках. Слышно скрежет метала по асфальту. Бабка падает и передвигается дальше на четырёх конечностях. Камера обгоняет её и там сзади медленно идет парень, держа в правой руке металическую трубу, так чтобы нижний её край волочился по асфальту. Он походит к бабке справа по вектору её движения (в это время камера заходит слева), та старается угнутся в сторону. И в этот момент получает очень резкий удар трубой по голове. Бабка проседает. Вместе с этим трубу утаскивают с тела. Кровь вытекает из под бабки под звуки удаляющегося скрежета метала о асфальт. Её голова лежит в середине нарисованного на асфальте желтым мелом солнца и это похоже на нимб на иконах. В стороны расходятся нарисованные лучи. Кровь их заливает. Так в кадре ещё секунд 7.

Светло. Солнце на траве. Небольшой сад, только зацвели деревья. По нему “бегает” камера. Останавливается: маленькое деревце. Рядом с ним труба окровавленным концом входит в землю. Руки давят её вниз, а потом берут подвязывают ствол деревца к ней. Руки уходят. Деревце в кадре секунд 5. С 3-ей начинается похоронный марш Шопена (отсюда и до самого конца).

Бело-синий автобус. Слова под стёклами “Ритуальная служба”. В кадр вбегает парень в капюшоне, огибает автобус. Ему на встречу бросается девочка (ниже его) в чёрном, крепко обнимает его, а он её. Сзади подходит сгорбленный мужчина в черном, обнимает их двух и снимает с его головы капюшон. Они застывают. Камера делает дерганый проворот и там мелькает  двор, люди, гроб. Заднее стекло автобуса — в кадре ещё секунды 3.